Станислав Лем. Расследование -
30 >
Вздрогнул. Бармен что-то говорил ему. - Что? Что? - Не хотите поужинать? У нас сегодня дичь, время подходящее. - Дичь? Он ни слова не понимал. - А, ужин? - наконец дошло до него. - Нет. Налейте еще. Бармен кивнул. Он мыл стаканы под никелированными кранами, грохоча так, словно жаждал разбить их вдребезги. Глаза его на покрасневшей одутловатой физиономии сузились, он зашептал: - Вы кого-то ждете? Рядом никого не было. - Нет. А в чем дело? - добавил Грегори резче, чем намеревался. - Нет, ничего, я думал, что вы... по службе, - буркнул бармен и отошел в другой угол. Кто-то осторожно тронул Грегори за плечо, он молниеносно обернулся, не в силах скрыть разочарования: перед ним стоял официант. - Простите... Инспектор Грегори? Вас к телефону. Ему пришлось пробираться сквозь толпу танцующих, его толкали, он старался идти как можно быстрей. В кабине было темно: перегорела лампочка. Он стоял в темноте, сквозь круглое оконце падало пятно менявшего оттенки света. - Слушаю, у телефона Грегори. - Говорит Шеппард. На звук отдаленного голоса сердце его отозвалось одним сильным ударом. - Грегори, я хотел бы с вами увидеться. - Слушаюсь, господин инспектор. Когда мне... - Предпочел бы не откладывать встречу. У вас есть время? - Конечно. Я приеду. Завтра? - Нет. Сегодня, если можете. Вы можете? - Да, разумеется. - Это хорошо. Вы знаете, где я живу? - Нет, но я могу... - Уолхэм, восемьдесят пять. Это в Пэддингтоне. Вы можете приехать немедленно? - Да. - Может быть, вам удобнее через час или через два? - Нет, могу сейчас. - Я жду. Звякнула положенная на рычаг трубка. Грегори в оцепенении глядел на телефонный аппарат. Господи, откуда Шеппарду стало известно об этой несчастной "Европе", где он давал выход своему грошовому снобизму? Неужели