Станислав Лем. Астронавты -
309 >
других тоннелей; тогда Арсеньев взглядывал на стрелку индукционного прибора: мы шли все время по следу невидимого кабеля. Вдруг мы услышали совсем другой звук: под ногами был металл Путь преградили три большие трубы, идущие от стены к стене. В просвете между ними струился колеблющийся свет Мы с трудом протиснулись под самой нижней трубой. Я влез первым и зажмурился, ослепленный. Перед нами была залитая светом наклонная дорога. Еще шагов двадцать, и появился большой зал. Потолок его переливался рассеянным зеленоватым блеском, как поверхность моря, освещенная солнцем. Свет равномерно то усиливался, то ослабевал. Зал был круглый, с двух сторон ограниченный выступающими откосами. Хорошее освещение позволило мне убедиться, что замеченное мною еще в тоннеле не было ошибкой: тонкая пленка глазури на каменных стенах доказывала, что здесь когда-то пылал небывалый жар. Под откосами лежали не расплавившиеся до конца цилиндры из белого вещества, похожего на фарфор. С потолка из отверстий, откуда торчали обломанные, оплавленные трубки, свисали десятки оборванных проводов. Некоторые из них доходили до цилиндров на полу, другие - до каких-то шаров с рогами, расходящимися лучами из выпуклости в самом центре потолка Но не этот хаос загадочных устройств так поразил нас, что мы, окаменев, остановились у входа. В дальней стене виднелась большая вогнутая поверхность, по которой двигались змеевидные линии - длинные кривые линии, светившиеся синим и белым светом. Иногда они соединялись в пучки, колебались и снова расходились в разные стороны. Это были словно ожившие участки огромной карты. Это и была карта - большая, своеобразная карта. Присмотревшись к ней внимательно, я увидел, что за стекловидной
