Станислав Лем. Астронавты -
239 >
знал, что нельзя смотреть на дуло ружья при выстреле, но не мог справиться с собой, и теперь перед глазами у меня плясали черные и золотые круги. Я долго ничего не видел, хотя судорожно нажимал кнопку фонаря. Наконец это прошло. Каменное русло было пусто. Насколько хватал луч света, догорали вздрагивающие остатки массы, груды побелевшего шлака, кучки липкой золы. Клубы бурого дыма смешивались с туманом. С камней стекала грязная, как бы помутневшая от ила вода. Кое-где еще отвратительно шипели недогоревшие остатки массы. Мы спустились и, войдя в русло, направили свет фонарей в обе стороны. Черная масса исчезла. Мы поднялись на противоположный склон. Арсеньев осмотрел свои ноги: на штанинах комбинезона блестели какие-то слизистые пятна, а сапоги стали пепельно-черными. - Профессор, вы упомянули об электрическом ударе? - накинулся я с вопросами. - С вами случился удар? И с вами, инженер? Как это могло произойти? - Вперед, вперед, - ответил астроном, счищая со скафандра остатки липкого вещества. - Нам-надо торопиться, разговаривать будем потом. Другая стенка черного ущелья была менее крутая, и мы, одолев ее за полчаса, очутились на равнине, затянутой беспокойно волнующимся туманом. Теперь на ходу можно было разговаривать. - Счастье, что наши скафандры обладают изолирующими свойствами, - сказал Арсеньев, - а то бы мне плохо пришлось, да и вам, Солтык, не лучше! - У меня началась судорога, и я не мог открыть рта, - признался инженер. - А потом получился такой удар, что меня совсем парализовало. Думал, задохнусь! Все мускулы сделались какими-то деревянными. - К счастью, эти существа не имели дела с хорошим синтетическим волокном, - вставил Райнер. - Какие существа? Неужели вы считаете, что эта черная каша - живая? -