Станислав Лем. Астронавты -
229 >
- Он начертил прямую как стрела линию, направленную к ракете. - Но нам нужно подождать, - заговорил я, - по крайней мере, с час. Спускаться, как известно... - Спускаться будет легче, чем подниматься, - быстро проговорил Арсеньев, а когда я удивленно взглянул на него, он многозначительно положил мне руку на плечо. Я умолк. Вскоре Райнер отошел, и профессор приложил свой шлем к моему - соприкосновение металлических шлемов позволяло услышать голос без помощи радио. Выключив свой прибор, Арсеньев сказал: - Не обо всем нужно и можно говорить. - Из-за Райнера? Он кивнул головой. Химик вернулся, и мы не обменялись больше ни словом. Прислонившись к шероховатым скалам, мы вглядывались в туманную пропасть почти невидящими от усталости глазами. Через некоторое время наверху начало что-то твориться. Тучи густели, как рыбий клей, брошенный в кипящую воду, расплывались кольцами, скручивались, делались все легче и светлее, и вдруг в них показался просвет. Он быстро исчез, но рядом появился другой. В нем засияло небо. Ветер все сильнее раздувал пушистые клубы. - Черт возьми! - Чего вы ругаетесь? - спросил астроном. - Небо, профессор, небо! Небо было зеленое. Это был прозрачный, чистый смарагд, словно расплавленный в стекле цвет первых трав, пронизанных солнцем. Очень высоко плыли перистые, совершенно золотые облака. - Очевидно, углекислота, - заметил Райнер. Меня порадовало то, что он заговорил; значит, апатия еще не вполне овладела им. Между тем туман в долине кое-где осветился, потом ярко запылали края большой тучи и из-за нее выплыл огромный пламенный диск, уже сильно склонившийся к закату. Мгновенно вспыхнуло страшное зарево. Поверхность тумана засверкала, словно залитая кипящим металлом. Вслед за тенью,