Станислав Лем. Астронавты -
199 >
самой границе ионизированного слоя, и потому Солтык услыхал сигналы. Одно только мне неясно... - Вы видели самолет? - спрашиваю я. - Нет. Вы приземлялись? - Да. Это удивительно! Летели на высоте каких-нибудь пяти тысяч метров и не увидели машины? Потом взгляд мой падает на крылья, и мне все становится понятно. Какой-то умник-инженер велел окрасить корпус и крылья самолета в светло-коричневый цвет, обосновав это научными доводами о свойствах атмосферы Венеры, о поглощении, об излучении и так далее... Машина так слилась с почвой, что ее невозможно заметить. - А пеленгатор тоже не помог? - спрашиваю я снова. - Помехи, да? - Да. Теперь я должен быть особенно внимательным, ибо в центре экрана появляется светлый кружок. Это означает, что я уже недалеко от ракеты. Самолет не может попасть внутрь таким же образом, как он оттуда вылетел. Солтык снова заговорил: - Вы видите нас, пилот? - Нет, - напрягаю зрение, но вокруг клубятся только молочные пары. - Тогда переходите на радар. Как вы себя чувствуете? - Отлично. На экране радароскопа вскоре появляется маленькое продолговатое веретено. Солтык продолжает: - Начинаю подавать. Восемь, пятнадцать. - Восемь, пятнадцать, - повторяю я и слегка нажимаю рукоятку газа, поднимая в то же время нос машины кверху. Я стараюсь удерживать изображение ракеты на скрещении белых линий в радароскопе. Самолет и ракета должны сблизиться по меньшей мере на пятнадцать метров - эволюция довольно легкая, нужно только тщательно следить за показаниями приборов. - Шесть, шесть! - Шесть, шесть, - повторяю я. Еще минута - и туча надо мной темнеет. Я отрываю глаза от ненужного уже радароскопа. Из белой глубины вынырнул корпус корабля. - Я вас вижу! - кричу я, проверяя показания стрелок. - Один, восемь!