Станислав Лем. Библиотека XXI века -
76 >
к которым пришло большинство. Следствием подобного
"инженерного
парламентаризма" было бы конструирование гигантов, наделенных всеми изъянами
парламентской демократии, такими, как взаимоисключающие точки зрения,
проекты, планы и действия. Инженер назвал бы демократический плюрализм,
встроенный в систему, ее гибкостью, которая все же должна иметь
границы. А
значит, решили конструкторы XXI века, следовало гораздо раньше пойти на
выучку к биологической эволюции, ведь миллиардолетний возраст ее творений --
свидетельство оптимальной инженерной стратегии. Живой организм управляется
не по принципу "тоталитарного централизма" и не принципу "демократического
плюрализма", но посредством стратегии гораздо более изощренной; сильно
упрощая проблему, эту стратегию можно назвать компромиссом между
сосредоточением и рассредоточением регулирующих центров.
Между тем на поздних стадиях гонки вооружений ХХ века роль не
поддающихся расчету случайностей непрерывно росла. Там, где поражение от
победы отделяют часы (или дни) и километры (или сотни
километров), а любая
ошибка командования может быть исправлена переброской резервов, умелым
отступлением или контратакой, роль случая можно с успехом свести к минимуму.
Но там, где успех боевых операций зависит от микромиллиметров и
наносекунд, на сцену, подобно новому богу войны, предрешающему победу или
разгром, выходит случайность в чистом и как бы увеличенном виде,
случайность, пришедшая к нам из микромира, из области физики атома. Ведь
самые быстрые и самые совершенные системы наталкиваются в конце концов на
принцип неопределенности Гейзенберга (Unschдrferelation), обойти который не
в состоянии никто и никогда, ибо это фундаментальное свойство
материи в