Станислав Лем. Библиотека XXI века -
74 >
каждой из сверхдержав становилась все более сложной; она состояла из
множества разнообразнейших подсистем на суше, в океане, воздухе и
космическом пространстве. Эффективность этих систем зависела от их суммарной
надежности, гарантирующей оптимальную синхронизацию смертоносных действий.
Между тем всем системам высокой сложности -- промышленным и военным,
биологическим и техническим, перерабатывающим информацию и перерабатывающим
материю -- свойственна вероятность сбоя, тем большая, чем больше
количество
элементов, составляющих систему. Научно-технический прогресс был чреват
парадоксом особого рода: чем более совершенные порождал он виды оружия, тем
в большей степени эффективность их применения зависела от случайности, не
поддающейся точному расчету.
Этот фундаментальной важности вопрос следует рассмотреть подробнее, ибо
ученые очень долго не могли вероятностный характер функционирования
сложных
систем положить в основу любой технической деятельности. Чтобы
исключить
аварии подобных систем, инженеры закладывали в них запас прочности и
предусматривали функциональные резервы: например, резерв мощности или -- при
создании первых американских "космических челноков" ("Колумбия") --
применяли дублирующие устройства, иногда даже четыре сразу; и в
первых
"космических челноках" имелось по меньшей мере четыре главных компьютера,
чтобы авария одного из них не повлекла за собой катастрофу. Полная
безаварийность недостижима. Если система состоит из миллиона элементов и
каждый из них может отказать лишь один раз на миллион, причем надежность
целого зависит от надежности всех элементов, то в такой системе авария
случится наверняка. Между тем организмы животных и растений состоят
из