Станислав Лем. Библиотека XXI века -
64 >
сойти с ума, чтобы его ум, расстроенный безумием, не поддавался торжествующему детерминизму. Так вот этот детерминизм, пустой идол рационалистов девятнадцатого века, пал и уже не восстанет, и его сменила, с неожиданным успехом, теория вероятности и статистика. Судьбы отдельных людей одинаково непредсказуемы как судьбы отдельных частичек газа, но будучи в большом числе, и те и другие следуют закономерности, касающейся всех сразу, хотя и не относящейся к отдельной молекуле или человеку. Итак, наука совершила после падения детерминизма обходной маневр и добралась с его помощью до Человека из Подполья с другой стороны. Увы, это неправда, что в Одной минуте нет и следа духовной жизни человечества. Такое строгое замыкание этой жизни в голове, чтобы она проявлялась вне ее только словами, это профессионально понятная привычка литераторов и других интеллектуалов, составляющих (как сообщает книжка) микроскопическую, а точнее миллионную часть человечества. Эта жизнь у 99% людей проявляется в поступках, которые наиболее измеримы, и было бы ошибкой из благородства отказывать в психическом содержании психопатам, убийцам и сводникам, также как водовозам, купцам и ткачихам. Итак, не о мизантропических наклонностях авторов можно говорить, но скорее об ограничениях присущих использованному ими методу. Оригинальность Одной минуты состоит в том, что она не является статистикой, подводящей итог, или информацией о событиях, уже прошедших, подобно всякому обычному статистическому ежегоднику, но, что она синхронна миру людей. Как компьютер того типа, который мы называем компьютером, работающим в реальном времени, или устройством, следящим за явлением, на которое его нацелили, со скоростью, соответствующей темпу, в котором оно изменяется.