Станислав Лем. Библиотека XXI века -
34 >
быть зачатым в уничтожающем катаклизме?
Двадцать первый век не отвечает определенным образом на этот вопрос. Он
будет собирать следующие вещественные доказательства, творить новый образ
мира как собрания случайных катастроф, управляемых точными законами, а в
затронутом здесь критическом вопросе окончательной ясности не достигнет.
Он развеет, по правде говоря, слишком много иллюзий, по сей день
процветающих в науке. Так, например, установит вне всякого сомнения, что
большой мозг в общем случае не равняется большому уму. Такой мозг является
необходимым, но недостаточным условием его возникновения. Исключительный ум,
которым якобы наделены дельфины, так как их мозг действительно больше и
гораздо сложнее, чем человеческий, тот разум дельфинов, о котором столько
написано в наше время, приходится отнести к сказкам. Конечно, этот большой
мозг был необходим дельфинам как оружие адаптации, чтобы они могли
эффективнее конкурировать в той самой океанической среде с очень "глупыми"
акулами; этот большой мозг сделал возможным для дельфинов вхождение и
пребывание в биологическую нишу, уже занятую миллионы лет хищными рыбами --
но ничего более. Тоже самое и относительно шансов развития разума у
пресмыкающихся при отсутствии мезозойской катастрофы -- ничего нельзя
заключить.
Эволюцию всех животных (за исключением некоторых паразитов) отличает
медленный, но почти что безостановочный рост невральной массы. Если бы,
однако, этот рост продолжался в течение многих сотен миллионов лет после
мелового, триасового и третичного периодов и т.д., то он также не
гарантировал возникновения разумных ящеров.
Издырявленные кратерами поверхности всех спутников нашей планетарной
системы -- это как бы фотографии прошлого, застывшие образы начала той