Станислав Лем. Библиотека XXI века -
10 >
Наблюдая определенный радиоактивный элемент, мы можем установить период
его полураспада, то есть то, как долго следует ожидать, чтобы половина его
атомов подверглась распаду. Этим распадом управляет случайность,
статистически честная, если она одна и та же для этого элемента во всем
Космосе. Независимо от того, находится ли он в лаборатории, в недрах Земли,
в метеорите или в космической мгле. Его атомы ведут себя везде одинаково.
Галактика же, как "устройство, производящее звезды, планеты, а также,
иногда, жизнь", делает это -- как лотерейное устройство -- нечестно, так как
непредсказуемо. Этими ее творениями не управляет ни детерминизм, ни такой
индетерминизм, который мы знаем в квантовом мире. Тот же ход галактической
"игры в жизнь" можно узнать ex post, когда выигрыш произошел.
Можно
воспроизвести то, что уже произошло, хотя с самого начала предвидеть было
нельзя. Это можно реконструировать, не совсем точно, но так только, как
можно воспроизвести историю человеческих племен из эпохи, когда люди не
имели еще письменности и не оставили никаких хроник или документов, а
оставили только произведения своих рук, которые откопает археолог.
Галактическая археология превращается тогда в "звездно-планетарную
археологию". Археология эта занимается разысканием того особенного
розыгрыша, великим выигрышем которого являемся мы сами.
Добрых три четверти галактик имеют вид спирального диска с ядром, от
которого отходят две ветви, как в нашем Млечном пути. Галактическая система,
сложенная из газовых и пылевых туманностей и звезд (которые постоянно
возникают в ней и гибнут) вращается, при чем ядро вращается с большей
угловой скоростью, чем ветви, которые не поспевают и, собственно по этому,