Полка книг

29

   Пока я стоял в растерянности, ко мне  подошли  двое.  Один,  глядя  мне
глубоко в глаза, что было сил  заехал  по  физиономии  другому,  я  же  от
изумления остолбенел, однако за собственное лицо не схватился  и  даже  не
вскрикнул: я-то ведь робот, и от чужой зуботычины у меня ничего не заныло;
а следовало об этом подумать, поскольку оба они были из тайной  полиции  и
тотчас схватили меня, разоблаченного таковым манером, в кандалы заковали и
потащили в тюрьму. Там я во всем повинился. Я рассчитывал, что  они,  быть
может, согласятся принять во внимание благородство  моих  намерений,  хотя
горело уже полгорода; но если  они  поначалу  лишь  слегка  пощупали  меня
клещами, то единственно для того, чтобы удостовериться, что это  им  ничем
не грозит; а убедившись,  что  все  в  порядке,  скопом  ринулись  давить,
топтать, винты срывать,  пинать  и  ломать  все  фибры  моего  истязуемого
естества.  Не  счесть  мук,  кои  принял  я  за  то,  что  искренне  желал
осчастливить  их  всех;  довольно  будет  сказать,  что  напоследок  моими
останками зарядили пушку и выстрелили ими в Космос, как всегда  безмолвный
и темный. А в полете я со  все  большего  отдаления  окидывал  зашибленным
взором сцены воздействия альтруизина на все возрастающем пространстве, ибо
речные волны уносили крупицы препарата все дальше и дальше. Я  видел,  что
творилось среди пташек лесных, монахов, рыцарей, коз, поселянок и поселян,
петухов, девиц и матрон, и от этого зрелища последние неповрежденные лампы
полопались у меня от жалости неизбывной; в таком-то вот виде и свалился я,
после затяжного падения, близ твоего дома, милостивец  мой,  -  излеченный
поистине на  все  времена  от  охоты  осчастливливать  ближних  ускоренным
способом...

29

Следующая: Станислав Лем. Библиотека XXI века
Предыдущая: Станислав Лем. Ананке (Пиркс на Марсе)