Станислав Лем. Альтруизин -
14 >
стомиллиардной; тогда я попросил Ультимат, чтобы он соизволил просветить нас насчет Наивысшей Ступени Развития и страшных ее тайн. Клапауций, однако, заметил, что не так поступать надлежит; он потребовал, чтоб Онтогениус смоделировал в своих серебряных и кристаллических безднах субъекта родом с квадратной планеты, склонив его вместе с тем к некоторой разговорчивости, - и лишь тогда началось самое главное. Поскольку я - стыдно признаться - не мог побороть заикания, одолевшего меня от испуга, Клапауций занял мое место у Всемогуторного Пульта и начал! - Кто ты? - Сколько раз мне отвечать на этот вопрос? - раздраженно сказала машина. - Я спрашиваю, человек ты или же робот, - пояснил Клапауций. - А какая, по-твоему, разница? - отозвался глас из махины. - Если ты будешь отвечать вопросами на вопрос, наша беседа не скоро закончится! - пригрозил Клапауций. - Ты небось знаешь, что я имею в виду! Говори, да живее! Я оробел еще больше от столь дерзкого тона конструктора, но, возможно, он был и прав, ибо машина промолвила: - Порою люди строят роботов, порою роботы - людей; все одно, чем думать, металлом или киселем. Я могу принимать какие угодно размеры, форму и облик; или, лучше сказать, так было, ибо никто из нас давно уже такими пустяками не занимается. - Вот как? - сказал Клапауций. - А почему вы лежите себе и ничего не делаете? - А что нам, по-твоему, делать? - спросила машина; Клапауций же, поборов гнев, молвил: - Этого я не знаю. Мы, на нашей ступени развития, делаем массу вещей. - Мы тоже когда-то делали. - А теперь уже нет? - Нет. - Почему? Смоделированный сперва не хотел отвечать, утверждая, что пережил уже шесть миллионов подобных расспросов, из которых ни для него, ни для