Станислав Лем. Альтруизин -
11 >
это - так мне, по крайней мере, показалось, когда я очнулся, - какую-то долю секунды. Все мои кости еще ныли от подпрыгиваний и приседаний, но я уже был не на планете. Я сидел, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой, в главном салоне своего корабля, а поддерживала меня сущая гора банок с вареньем, губных гармоник и марципановых медвежат, шарманок с бриллиантовыми колокольчиками, дукатов, талеров, золотых сережек, браслетов и прочих сокровищ, от которых сияние исходило такое, что пришлось зажмурить глаза. Когда же я с огромным усилием выкарабкался из этой горы драгоценностей, то в окне увидел звездный пейзаж, а в нем - ни следа квадратного солнца; вскоре измерения показали, что пришлось бы мчаться полным ходом шесть тысяч лет, чтобы вернуться в его окрестности. Так избавились от меня энэсэрцы, когда я чересчур их допек; смекнув, что даже возвращение ничего мне не даст - ибо нет для них ничего проще, нежели снова выслать меня, гиперспециальным манером или же подпространственным, туда, где раки зимуют, - решил я взяться за дело методом совершенно иным, почтеннейший мой Добриций..." - так закончил рассказ свой славный конструктор Клапауций... - И больше ничего не сказал? Не может этого быть! - воскликнул Трурль. - О! Сказал! Сказал, милостивый мой господин, и отсюда-то проистекла вся моя трагедия! - отвечал изувеченный робот. Когда я спросил, что намерен он учинить, он склонился ко мне и сказал: - Поначалу задача казалась мне безнадежной. Однако я отыскал решение. Ты, отшельник, - простой, неученый робот, и не постигнешь тонкостей моего ремесла, так что не будем об этом; впрочем, в принципе дело довольно простое: надо построить цифровое устройство, способное моделировать все сущее. Это устройство, запрограммированное нужным манером, смоделирует нам