Станислав Лем. Ананке (Пиркс на Марсе) -
69 >
телеграмма не даст ему покоя. Он не сумеет сидеть сложа руки, в пассивном ожидании; телеграмма будет жечь его, терзать его совесть - и что тогда? Пиркс достаточно знал его, чтобы понимать, - старик не обратится к властям, не даст показаний, но и не станет обдумывать, как лучше защищаться и как избежать ответственности. Если он признает себя ответственным, то, по сказав ни слона, сделает то, что сочтет необходимым. А значит, нельзя так поступить. Пиркс еще раз перебрал все варианты - он готов был беседовать с самим дьяволом, добиваться разговора с ван дер Войтом, если бы такая беседа хоть что-нибудь сулила... Но никто не мог помочь. Никто. Все обстояло бы иначе, если б не "Анабис" и не эти шесть дней сроку. Можно уговорить психиатров, чтобы они дали показания; можно пронаблюдать методы, которые применяет Корнелиус, тренируя компьютеры; можно проверить компьютер "Анабиса", но на все это уйдут недели. Так что же делать? Подготовить старика, послав ему какую-то весточку с предупреждением, что... Но тогда нее дело сорвется. Болезненная психика Корнелиуса найдет всякие увертки и контрдоводы - ведь даже у самого честного человека имеется инстинкт самосохранения. Корнелиус начнет защищаться или, скорое, будет на свой лад надменно молчать, а тем временем "Анабис"... Пирксу казалось, что он куда-то проваливается. Все вокруг отвергало его, отбрасывало - как в рассказе По "Колодец и маятник", где мертвые стены миллиметр за миллиметром сжимаются вокруг беззащитного узника, подталкивая его к пропасти... Что может быть беззащитней, чем беззащитность болезни, которая настигла кого-то, и именно поэтому его теперь ожидает подлый удар из-за угла? Что может быть подлей, чем такая