Станислав Лем. "Гигамеш" -
5 >
дороге на виселицу Меш мысленно возвращается _назад_, пробуя отыскать в
своей памяти такое чудовищное злодеяние, которое _искупило_ бы казнь. В
его уме, таким образом, идет игра (game!) за самую высшую ставку: если он
вспомнит поступок _бесконечно_ омерзительный, то уравновесит _бесконечную_
Жертву божественного Искупления, т.е. станет Антиискупителем. Это - в
метафизическом плане; разумеется, сознанию Меша чужда подобная
антитеология, просто он ищет - в психологическом плане - нечто столь
ужасающее, что позволило бы ему остаться невозмутимым при виде петли.
Выходит, G.I.J.Maesh - это Гильгамеш, который в момент поражения достигает
_отрицательного_ совершенства; перед нами абсолютная обратная симметрия по
отношению к вавилонскому герою.
"Гигамеш", прочитанный задом наперед, - "Шемагиг". "Шема" -
древнееврейское слово, взятое из Пятикнижия ("Шема Исраэл!" - "Слушай,
Израиль, твой Бог есть Бог единый!"). Поскольку это перевертыш, речь идет
об Антибоге, т.е. о персонификации Зла. "Гиг" теперь - безусловно, "Гог"
(Гог и Магог!). "Шем" - это, собственно, "Сим", первая часть имени Симеона
Столпника; петля свисает со столба, а значит, Меш, будучи повешен, станет
"столпником наоборот": он будет не стоять на столбе, но висеть _под_
столбом. Таков следующий шаг антисимметрии. Приведя по ходу такого
истолкования 2912 выражений - древнешумерских, вавилонских, халдейских,
греческих, старославянских, готтентотских, банту, южнокурильских,
сефардийских, на диалекте апачей (боевой клич которых - "Иг" или "Гуг") -
вместе с их санскритскими соответствиями и отсылками к сленгу
преступников, Ханнахан подчеркивает, что это отнюдь не склад случайного
хлама, но точная семантическая роза ветров, тысячестрелочный компас и план