Станислав Лем. Звездные дневники Ийона Тихого. Путешествие седьмое [147 вихрей] -
19 >
из нас рассказал историю своей жизни; это позволило бы выяснить, кто
именно должен исправить рули. Ведь самый старший вмещал в своем опыте опыт
всех присутствующих из разных месяцев, дней и лет.
С этой просьбой мы обратились к седовласому старцу, который, слегка
трясясь, стоял у стены. Он начал длинно и подробно рассказывать нам о
своих детях и внуках, а потом перешел к космическим путешествиям - за
свои, пожалуй, девяносто лет он совершил их несметное количество. Того,
которое происходило сейчас и которое нас интересовало, старец не помнил
вообще вследствие общего склероза и возбуждения, но он был настолько
самонадеян, что никак не хотел в этом признаваться, и уходил от ответа,
упорно возвращаясь к своим большим связям, орденам и внучатам; мы не
выдержали, наорали на него и велели замолчать.
После двух следующих вихрей толпа значительно поредела. После
третьего не только стало свободнее, но исчезли и все в скафандрах. Остался
только один пустой скафандр. Мы сообща повесили его в коридоре и
продолжали заседать. После новой драки за овладение этим столь ценным
нарядом ракета вошла в очередной вихрь, и вдруг стало пусто.
Я сидел на полу, со вспухшими глазами, в удивительно просторной
каюте, среди разбитой мебели, обрывков одежды и разодранных книг. Пол был
засыпан бюллетенями для голосования. Карта сообщила, что я уже прошел всю
зону гравитационных вихрей. Потеряв надежду на дупликацию, а значит, и на
устранение дефекта, я впал в полное отчаяние.
Выглянув через некоторое время в коридор, я с удивлением увидел, что
скафандр исчез. Тогда, как сквозь туман, я вспомнил, что перед последним
вихрем двое мальчишек украдкой выскользнули из каюты. Неужели они вдвоем
влезли в один скафандр?! Пораженный внезапной мыслью, я бросился к рулям.