Станислав Лем. Условный рефлекс -
2 >
которой втайне стыдился, и придумывал каждый раз все более потрясающие
ситуации, из которых в конце концов выходил победителем.
Маттерс, который кое-что знал о его огорчениях, а кое о чем
догадывался, посоветовал Пирксу отпустить усы. Трудно сказать, шел ли этот
совет от души. Во всяком случае, когда Пиркс однажды утром в уединении
приложил обрывок черного шнурка к верхней губе и посмотрелся в зеркало,
его затрясло - такой у него был идиотский вид. Он усомнился в Маттерсе,
хотя тот, возможно, не желал ему зла;, и уж наверняка неповинна была в
этом хорошенькая сестра Маттерса, которая сказала однажды Пирксу, что он
выглядит "ужасно добропорядочно". Ее слова доконали Пиркса. Правда, в
ресторане, где они тогда танцевали, не произошло ни одной из тех
неприятностей, которых обычно побаивался Пиркс. Он только однажды
перепутал танец, а она была настолько деликатна, что промолчала, и Пиркс
нескоро заметил, что все остальные танцуют совсем другой танец. Но потом
все пошло как по маслу. Он не наступал ей на ноги, в меру сил своих
старался не хохотать (его хохот заставлял оборачиваться всех встречных на
улице), а потом проводил ее домой.
От конечной остановки нужно было еще порядочно пройти пешком, а он
всю дорогу прикидывал, как дать ей понять, что он вовсе не "ужасно
добропорядочен", - слова эти задели его за живое. Когда они уже подходили
к дому. Пиркс переполошился. Он так ничего и не придумал, а вдобавок из-за
усиленных размышлений молчал как рыба; в голове его царила пустота,
отличавшаяся от космической лишь тем, что была пронизана отчаянным
напряжением. В последнюю минуту метеорами, пронеслись две-три идеи:
назначить ей новое свидание, поцеловать ее, пожать ей руку (об этом он