Станислав Лем. Испытание -
30 >
но звать было некого -- он был один. Что делать?! Должен же быть
какой-нибудь выход!
Он снова рванулся к рукоятке -- рука чуть не выскочила из
суставов. От отчаяния хотелось заплакать. Так глупо, так глупо...
Где ключ? Почему механизм заело? Альтиметр... Он бросил взгляд на
табло: девять с половиной тысяч километров. На сверкающем диске
ясно виднелись зубчатые края Тимохариса. Ему почудилось, будто он
уже видит то место, где врежется в покрытую пемзой скалу. Будет
гром, вспышка и...
Вдруг, в секундном проблеске света, его бешено скачущие
глаза упали на четверной ряд медных жил. Там отчетливо чернел
уголек, соединявший провода,-- все, что осталось от мухи.
Выставив плечо, он отчаянно, по-вратарски прыгнул вперед, удар
был страшный, он чуть не лишился сознания. Стенка не дрогнула. Он
вскочил, тяжело дыша, с окровавленным ртом, готовый снова
броситься на стеклянную стену.
Посмотрел вниз.
Рукоятка малого пилотажа. Для больших, порядка 10g, но
кратковременных ускорений. Действовала она напрямую, через
механическое сцепление. И на долю секунды давала аварийную тягу.
Но ею он мог лишь прибавить скорость, то есть -- еще быстрее
долететь до Диска. А не затормозить. Тяга была слишком
кратковременной. А торможение должно быть непрерывным. Значит,
малый пилотаж -- бесполезен?
Он кинулся к рукоятке, падая, схватил ее, рванул, уже без
амортизирующей защиты кресла; ему показалось, что кости у него
разлетаются, так его бросило о пол. Он дернул еще раз. Еще один
страшный, мгновенный прыжок ракеты! Он ударился головой оземь,
если бы не пенопласт -- разбился бы вдребезги.
Предохранитель звякнул -- и мигание вдруг прекратилось.
Кабину залило нормальное, спокойное сияние ламп.
Мгновенные ускорения малого пилотажа двойным ударом выбили