Станислав Лем. Звездные дневники Ийона Тихого. Путешествие четырнадцатое -
19 >
продемонстрировать искренний энтузиазм, ответил:
- О, очень люблю, они удивительно милые! Он посветлел.
- Это хорошо. Мы пойдем к ним, но сначала я вас на минуту оставлю.
Он вскоре вернулся, обмотанный альпинистской веревкой, и провел меня
в курдельный загон, обнесенный девяностометровой стеной. Отворив ворота,
он пропустил меня первым.
- Можете идти спокойно, - сказал он, - мои курдли совершенно ручные.
Перед нами было искусственное оргастбище; здесь паслось шесть или
семь курдлей - отборные экземпляры, гектара в три каждый. Самый крупный
подошел на голос директора и подставил нам хвост. Ступив на курдля,
директор пригласил и меня; я последовал его примеру. Когда крутизна стала
слишком большой, директор размотал веревку и велел мне обвязать ее вокруг
пояса. Так, в связке, мы восходили около двух часов. На вершине курдля
директор уселся в молчании, явно взволнованный. Я тоже молчал - из
уважения к его чувствам. Через некоторое время он произнес: - Взгляните,
правда, прекрасный вид? Действительно, под нами раскинулся чуть ли не весь
Этотам с его площадями, храмами и пневмоскребами; по улицам тянулись
прохожие, крохотные, как муравьи.
- Вы очень привязаны к курдлям? - спросил я тихо, видя, как ласково
поглаживает он спину животного у самой вершины.
- Я люблю их, - просто сказал директор и взглянул мне прямо в лицо. -
Ведь курдли - колыбель нашей цивилизации, - добавил он и, немного подумав,
продолжал: - Когда-то тысячелетья назад, не было у нас ни городов, ни
великолепных домов, ни техники, ни резервов... Тогда эти добродушные,
могучие существа выпестовали нас, спасая от смертоносного смега. Без
курдлей ни один ардрит не дожил бы до прекрасных нынешних дней; и что же?
Сегодня на них охотятся, истребляют и травят их - какая чудовищная, какая