Станислав Лем. Собысчас -
2 >
бесчисленных примеров дел, которые с того же начинались и в руины
обратились, наиблагороднейшие намерения под собой похоронив? Разве не
помнишь ты о трагической судьбе отшельника доброго, который пытался
осчастливить космос с помощью препарата под названием "альтруизин"? Разве
не знаешь ты, что можно сколько угодно жизненные невзгоды уменьшать,
справедливость утверждать, солнечные пятна счищать, на шестерни
общественных машин бальзам лить, но счастья никакими машинами не создашь?
О царстве полного счастья можно лишь тихо мечтать такими вот темными
вечерами, создавать его в своем воображении, одурманивать душу сладкими
видениями, и это все, чего может требовать истинный мудрец, приятель мой!
- Так только говорится, - буркнул в ответ Трурль.
- Быть может, и в правду, - добавил он через мгновение, -
осчастливить существ, давно уже существующих - задача неразрешимая. Однако
можно создать существ, сконструированных с таким расчетом, чтобы им жизнь
ничего, кроме счастья, не несла. Вообрази, каким великолепным памятником
нашему конструкторству (которое ведь обратится же когда-то в прах) была бы
сияющая где-то в небесах планета, к которой миллионы галактических племен
с надеждой обращали бы взоры, произнося: "Да! Воистину - счастье возможно!
Возможна вечная гармония! А доказал это великий Трурль при некотором
содействии своего друга Клапауциуса, и доказательство это живет и пышно
цветет перед нашими восхищенными взорами! "
- Не сомневайся, что над проблемой, о которой ты говоришь, я уже не
раз размышлял, - сказал Клапауциус. - Возникает здесь серьезное
противоречие. Видно, ты урока, который случай с добрым всем преподал, не
запомнил, поэтому и хочешь осчастливить созданий, которых до того не было,