Станислав Лем. Собысчас -
19 >
молодым месяцем, представляло собой печальное зрелище. В покрытом дымом
городе лежали тут и там не разобранные в спешке до конца фелиционеры,
продолжая и в своей механической агонии выражать крайнюю и непоколебимую
приверженность идее всеобщего добра. Трурль даже не пытался скрыть свое
лицо, искаженное гневом и отчаянием. Не понимал он совершенно, где же
допущена ошибка, которая счастливцев в держиморд превратила.
- Лозунг всеобщей благожелательности, мой дорогой, может принести
разные плоды, - снисходительно объяснил ему Клапауциус. - Тот, кому
хорошо, сразу же хочет, чтобы и другим хорошо было, а строптивых начинает
дубиной в рай загонять.
- Значит, добро может родить зло! О как же коварна природа вещей! -
Крикнул Трурль. - Тогда объявляю я бой самой природе! Прощай, Клапауциус!
Сейчас ты видишь меня побежденным, но проиграть сражение - не значит
проиграть войну!
Засел он сразу же, словно отшельник, за книги и рукописи - мрачный,
но от этого еще более настойчивый. Здравый смысл подсказал ему, что не
мешало бы перед следующим экспериментом окружить свой двор стенами, а в
амбразурах поставить пушки, но недостаточно ему этого показалось для того,
чтобы начать творение всеобщей благожелательности. Тогда решил он в
будущем создавать только уменьшенные модели в масштабе 1: 100. 000, в рамках
микроминиатюрной экспериментальной социологии. Начертал он на стенах
мастерской лозунги, дабы постоянно иметь их перед глазами:
1) Сердечная добровольность; 2) Ласковая кротость; 3) Деликатная
благожелательность; 4) Чуткая забота - и взялся за претворение этих
лозунгов в жизнь. Для начала смонтировал он под микроскопом тысячу
электрочеловечков, снабдив их невеликим разумом и небольшой тягой к добру,
так как фанатизма теперь уже побаивался. Копошились они довольно вяло в