Станислав Лем. Проказы короля Балериона -
18 >
Клапауциус снова стал собой, а королю в теле экс-коменданта полиции пришлось
выслушать немало весьма для него неприятного, после чего отправился он опять
в каземат, на этот раз -- королевский; официально же объявили, что впал он в
немилость вследствие неспособности к решению ребусов.
Назавтра тело Трурля до такой степени уже выздоровело, что можно было
отважиться на пересадку. Одна лишь проблема оставалась нерешенной. А именно
-- неловко все же было покинуть эту страну, должным образом не уладив
вопроса о престолонаследии. Ибо о том, чтобы извлечь Балериона из оболочки
полицейской и снова на престол его усадить, конструкторы и думать не желали.
Решили они поэтому рассказать обо всем тому честному матросу, который в теле
Трурлевом обретался, взяв с него великую клятву, что сохранит он молчание.
Увидев же, как много содержится разума в этой простой душе, сочли они его
достойным властвовать, и после пересадки Трурль стал самим собой, матрос же
-- королем.
Еще ранее повелел Трурль доставить во дворец большие часы с кукушкой,
каковые заприметил Клапауциус в антикварном магазине, когда бродил по
городу. И пересадили разум короля Балериона в тело кукушечье, а кукушкин
разум -- в тело полицейского; тем самым восторжествовала справедливость, ибо
королю с той поры пришлось добросовестно трудиться и аккуратным кукованьем,
к которому принуждали его в соответствующее время уколы часовых шестеренок,
должен он был весь остаток жизни, вися на стене тронного зала, искупать
безрассудные свои забавы и покушение на здоровье конструкторов. Комендант же
вернулся на свою прежнюю работу и отлично с ней справлялся, ибо кукушечьего
разума оказалось для этого вполне достаточно.
Когда же это произошло, друзья, попрощавшись поскорее с венценосным
