Станислав Лем. Звездные дневники Ийона Тихого. Путешествие двадцать четвертое -
9 >
сверкала. Я наслаждался этим великолепным зрелищем, а индиот продолжал:
- По всей планете разнеслась весть об этом дивном здании. Начались
настоящие паломничества к нему из самых дальних краев. Когда толпы
заполонили все окрестные поля и луга, Машина разверзла свои железные уста
и заговорила:
"В первый день Месяца Стручьев растворятся яшмовые врата Радужного
Дворца, и каждый индиот, знатный или безродный, сможет по своей воле войти
в него и вкусить всего, что его там ожидает. До этого времени сдержите
добровольно свое любопытство, как потом добровольно будете его насыщать".
И вот утром, в первый день Месяца Стручьев, загремели серебряные
фанфары и с глухим рокотом растворились двери Дворца. Толпы народа потекли
в него широкой рекою, втрое шире, чем мощеная дорога, соединяющая обе наши
столицы- Дебилию и Морону. Целый день двигались массы индиотов, но толпа
их не убывала, ибо из глубины страны прибывали все новые. Машина оказывала
им гостеприимство: черные автоматы, пробираясь в давке, разносили
прохладительные напитки и сытные кушанья. Так продолжалось пятнадцать
дней. Тысячи, десятки тысяч, наконец, миллионы индиотов вошли в Радужный
Дворец, но из тех, кто вошел, ни один не вернулся.
Кое-кто удивлялся, что бы это могло означать и куда могла сгинуть
такая масса народа, но их одинокие голоса тонули в бодром ритме маршевой
музыки; проворные автоматы поили жаждущих и насыщали голодных, серебряные
куранты на дворцовых башнях вызванивали время, а когда наступала ночь,
хрустальные окна Дворца горели огнями. Наконец толпы ожидающих значительно
поредели; лишь несколько сот индиотов терпеливо ждали на мраморных
ступенях своей очереди, и вдруг, заглушая бравурную барабанную дробь,
разнесся крик ужаса: "Измена! Слушайте! Дворец совсем не чудо, но адская