Станислав Лем. Звездные дневники Ийона Тихого. Путешествие двадцать четвертое -
14 >
выложенных из блестящих кружков, - вот и все, что осталось от наших
сестер, жен и всех наших близких. В полдень Машина заговорила громовым
голосом:
"Довольно! Обуздайте свой пыл, достойные, и вы, остатки спиритов! Я
закрываю двери Радужного Дворца, но обещаю вам, что ненадолго. Я исчерпала
уже все узоры, заготовленные для Установления Абсолютного Порядка, и
должна подумать над новыми; а тогда вы снова сможете поступать по своей
совершенно свободной воле".
С этими словами индиот поглядел на меня с печалью в глазах и тихо
закончил:
- Машина сказала это два дня назад... И вот мы собрались здесь и
ждем...
- О почтенный индиот! - вскричал я, приглаживая ладонью
взъерошившиеся от возбуждения волосы. - Страшна твоя повесть и совершенно
невероятна! Но ответь мне, умоляю тебя, почему вы не восстали против этого
механического чудовища, истребившего вас, почему позволили принудить себя
к...
Индиот вскочил, всем своим видом выражая величайшее возмущение.
- Не оскорбляй нас, чужеземец! - воскликнул он. - Ты говоришь
сгоряча, и потому я тебя прощаю... Взвесь в своих мыслях все, что я
рассказал тебе, и ты непременно придешь к единственно верному выводу, что
Машина соблюла принцип свободной инициативы и, хотя тебе это может
показаться удивительным, оказала большую услугу народу индиотов, ибо нет
несправедливости там, где закон утверждает величайшую из возможных свобод.
Кто, скажи мне, решился бы предпочесть ограничение свободы...
Он не докончил, ибо раздался страшный скрип и яшмовые двери величаво
раскрылись. Увидя это, все индиоты вскочили на ноги и бегом кинулись вверх
по лестнице.
- Индиот! Индиот!- кричал я, но мой собеседник только помахал мне
рукой, крикнул: "Теперь уже некогда!" - и большими прыжками вслед за