Станислав Лем. Темнота и плесень -
2 >
продолжалась четыре года, и в течение четырех лет это могло произойти с ним каждую секунду. - Так почему же ему разрешили над этим работать? - Мужчина в мокром плаще взглянул исподлобья на Ноттинсена. - Не верили, что получится, - мрачно ответил Ноттинсен. Синие ослепительные язычки пламени продолжали лизать дно воронки. - Неужели? - произнес собеседник. - Я... имею некоторое представление о здешней стройке. - Он взглянул туда, где в нескольких сотнях метров слабо дымился кратер. - Она влетела в копеечку... - Тридцать миллионов, - поддакнул Ноттинсен, переступая с ноги на ногу. Ему казалось, что ботинки промокают. - Ну и что же? Ему бы дали триста или три тысячи, если бы были уверены... - Это имело какое-то отношение к атомам, правда? - спросил мужчина в плаще. - Откуда вы знаете? - Слышал. И даже видел столб дыма. - Взрыв? - Кстати, почему строили в таком отдаленном месте? - Такова была его воля, - ответил Ноттинсен. - Поэтому он и работал один - четыре месяца с того момента, как ему удалось... - Ноттинсен взглянул на собеседника и добавил, наклоняясь: - Это было бы пострашнее атомов. Пострашнее! - повторил он. - Что ухе может быть страшнее конца света? - Можно сбросить одну атомную бомбу и этим ограничиться, - сказал Ноттинсен. - Но одна Вистерия... хватило бы одной! И никакая сила не могла бы ей противостоять. Эй, там! - крикнул он, наклонившись над воронкой. - Не торопитесь! Не отводите пламя! Каждый дюйм надо как следует прокалить! - Меня это не касается, - произнес мужчина в плаще. - Но... если она столь могущественна, чем тут поможет этот слабый огонь? - Вам известно, что должно было получиться? - с расстановкой произнес Ноттинсен. - Я в этом не разбираюсь. Альдермот сказал, чтобы я помог вам местными