Станислав Лем. Солярис -
19 >
желе может добиться результата, который в гравитаторах достигался с помощью
сложных ядерных реакций и высоких температур. В газетах, которые, к
удовольствию читателей и негодованию ученых, захлебывались тогда
нелепейшими вымыслами на тему "тайны Соляриса", например, писали, что
планетарный океан является... дальним родственником земных электрических
угрей.
Как показали исследования, океан действовал совсем не по тому
принципу, который использовался в наших гравитаторах (впрочем, это было
невозможно). Он непосредственно моделировал кривую пространства - времени,
что приводило, скажем, к отклонениям в изменении времени на одном и том же
меридиане планеты. Следовательно, океан не только представлял себе, но и
мог (чего нельзя сказать о нас) использовать выводы теории Эйнштейна -
Бови.
Когда это стало известно, в научном мире возникла одна из сильнейших
бурь нашего столетия. Самые почетные, повсеместно признанные непоколебимыми
теории рассыпались в пыль, а научной литературе появились совершенно
еретические статьи, альтернатива же "гениальный океан" или "гравитационное
желе" распалила умы.
Все это происходило за много лет до моего рождения. Когда я ходил в
школу, Солярис в связи с установленными позднее фактами был признан
планетой, которая наделена жизнью, но имеет только одного жителя.
Второй том Хьюга и Эгла, который я перелистывал совершенно машинально,
начинался с систематики, столь же оригинальной, сколь и забавной,
Классификационная таблица представляла в порядке очереди: тип - Политерия,
класс - Метаморфа, отряд - Синциталия. Будто мы знали бог весть сколько
экземпляров этого вида, тогда как на самом деле существовал лишь один,
правда, весом в семнадцать миллионов тонн.