Станислав Лем. Звездные дневники Ийона Тихого. Путешествие двадцать первое -
29 >
трагедии - свободы и рабства - назвать векселями, выплату по которым
гарантирует Откровение и которые небесное казначейство учтет с
процентами. Представление о небесах как о щедром кассире и о пекле как
долговой яме для неплатежеспособных должников - недолгое заблуждение в
истории веры. Теодицея - не краснобайство адвокатов Господа Бога, а
вера - не слова утешения: мол, как-нибудь в конце концов обойдется.
Меняется Церковь, и меняется вера, ибо та и другая пребывают в
истории; нужно предвосхищать и грядущие перемены, и миссия моего
ордена именно такова.
Слова эти привели меня в немалое замешательство. Я спросил, каким
образом дуистическая теология согласует то, что происходит на планете
(кажется, ничего хорошего, хотя толком не знаю что, застряв в XXVI
веке), со Священным писанием (которого я тоже не знаю)?
Отец Мемнар ответил (между тем как настоятель хранил молчание):
- Вера абсолютно необходима и вместе с тем совершенно невозможна.
Невозможна в том смысле, что нельзя утвердиться в ней навечно, ибо нет
такого догмата, в котором мысль может укорениться с уверенностью, что
это уже навсегда. Двадцать пять столетий мы защищали Писание - при
помощи тактики гибкого отступления, все более окольной интерпретации
его буквы, но б конце концов проиграли. Нет у нас больше
бухгалтерского видения Трансценденции, Бог - уже не Тиран, не Пастырь,
не Художник, не Полицейский и не Главный Счетовод Бытия. Вера в Бога
должна отречься от всякой корысти хотя бы потому, что никакого
воздаяния за нее не будет. Окажись он в силах совершить нечто
противоречащее чувствам и логике, это было бы мрачным сюрпризом. Ведь
именно он - ибо кто же еще? - дал нам формы логического мышления,
кроме которых в сфере познания нет у нас ничего; так можем ли мы