Станислав Лем. Звездные дневники Ийона Тихого. Путешествие двадцать первое -
19 >
не более чем пережитками. Но развитие потому и развитие, что разные
прогрессивные новшества неустанно подталкивают его вперед, так что на
этом дело не кончилось. Начало дальнейших перемен было с виду
невинным. Девушки наводили на себя красоту благодаря кожной биожутерии
и прочим телесным изыскам (ушки сердечком, жемчуговые ногти),
появились сбоку- и сзадибородые юноши, щеголявшие наголовными
гребешками, челюстями двойной зубастости и т.п.
Двадцать лет спустя появились первые политические партии. Я не
сразу сообразил, что "политика" означает на Дихтонии нечто иное, чем у
нас. В отличие от политической программы, то есть призыва множить
телесные формы, монолитическая программа провозглашает редукционизм,
то есть отказ от излишних, по мнению монотиков данной партии, органов.
Когда я дошел до этого места увлекательной книги Грагза, в келью без
стука вбежал мой послушник и, не скрывая испуга, велел мне немедленно
собираться, поскольку привратник заметил опасность. Я спросил, какую,
но он торопил меня, повторяя, что нельзя терять ни минуты. Никаких
личных вещей у меня не было, поэтому, с одной лишь книгой под мышкой,
я побежал вслед за моим провожатым. В подземной трапезной лихорадочно
суетились деструкцианцы; по каменному желобу съезжали целые груды
книг, сталкиваемых сверху братьями библиотекарями, затем их грузили в
контейнеры и в величайшей спешке опускали в колодец, пробитый в
сплошном камне; на моих ошеломленных глазах монахи, вмиг раздевшись
донага, поспешно сбрасывали в бетонированное отверстие свои облачения
и капюшоны; все они до единого оказались роботами, лишь отдаленно
напоминавшими человека. Затем они гурьбою принялись за меня, прилепляя
к моему телу что-то вроде диковинных кантов, пузыреобразных и